Грудь постепенно перестала быть для меня изображением конкретной части тела. Она стала скорее формой, через которую я могу говорить о женщине и ее опыте. С одной стороны, грудь ассоциируется с силой жизни, кормлением, материнством, продолжением рода. С другой — это очень уязвимая часть тела, которая может становиться объектом контроля, оценки и даже стыда. В одном образе одновременно могут существовать забота и боль, сила и уязвимость, близость и отчуждение.
Наверное, поэтому я и не стремлюсь изображать грудь так, чтобы зритель сразу мог сказать: «Это просто женская грудь». Мне важнее, чтобы она постепенно превращалась в нечто другое — в знак, в рельеф, в повторяющуюся форму, иногда почти в абстракцию.
В этот момент она перестает быть объектом взгляда и становится носителем определенного опыта. И здесь для меня снова появляется связь с темой поколений.
Женское тело не существует отдельно от той культуры и той семейной истории, в которой женщина выросла. Представления о теле, стыд, разрешения и запреты, отношение к материнству и собственной женственности — многое из этого мы получаем еще до того, как начинаем осознанно формировать собственное отношение к себе.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Грудь как символ, искусство и часть тела на выставке «Груди» на Венецианской биеннале 2024Мои серии с грудями — это в конечном счете не столько о груди. Это о том, что женское тело может хранить и что через него может передаваться. О том, как тело становится своеобразным архивом личного и коллективного опыта.
И, возможно, именно поэтому мне интересно постоянно возвращаться к этой форме и искать для нее новое прочтение. Я не хочу закреплять за ней один конкретный символ.