Художница Шахназ Агаева: «Феминизм в Азербайджане невозможно рассматривать через прямое противопоставление «патриархат — матриархат»

Художница из Азербайджана о специфике национальной культуры, про тело, идентичность, память и восприятие женщиной самой себя через искусство, а также почему выбрала графику как способ передачи телесного в материале Murmure — первого онлайн-медиа про женщин в искусстве

Художница Шахназ Агаева родилась в 1984 году в Сумгаите, Азербайджан. В 2010-м окончила магистратуру Азербайджанской государственной академии художеств. В 2018-м состоялась её персональная выставка Essence в Баку, и тогда же её работы были представлены на Международной биеннале печатной графики в Тайване. В 2022 Агаева уже участвовала в Contemporary Istanbul. Сейчас живёт и работает в Турции.

Центральное место в её практике занимает женский опыт — тело, идентичность, память и восприятие женщиной самой себя, а Особое значение имеют графические техники: ещё во время учёбы она начала самостоятельно осваивать печатную графику, а позднее сделала её одним из основных направлений своей практики. художница рассказала murmure о том, есть ли феминизм в Азербайджане, как в ее искусстве соединяется техника создания графики и телесный опыт и зачем художница последовательно обращается к деконструкции женской груди в своих работах.
Автор: Екатерина Карцева
кандидат культурологии, доцент РГГУ, арт-журналист, куратор, основательница проекта murmure.space
Murmure — галерея и онлайн-медиа про женщин в искусстве. В переводе с французского murmure означает шепот. Оставайтесь с нами в телеграме. Кто шепчет, тот будет услышан!
художница Шахназ Агаева в мастерской

Про феминизм в Азербайджане

Я родилась еще в Советском Союзе, а мое взросление пришлось уже на период независимого Азербайджана. Этот переход сильно повлиял на культурную среду: менялись отношение к истории, традициям, религии, семье и роли женщины. Для моего поколения это был довольно резкий переход между двумя разными системами ценностей.

Как художник я начала открыто обращаться к женской теме с 2018 года, с первой на то время сольной выставкой «Essence», которую курировала Самира Сефи. Тогда мы столкнулись с очень неоднозначной реакцией, а в значительной степени даже с агрессией. Для меня это стало важным опытом: я увидела, насколько болезненно общество реагирует на разговор о женском теле, свободе и праве женщины самой определять себя. После этого я стала глубже исследовать, как эти ограничения передаются внутри семьи.

Мне кажется, что вопрос о феминизме в Азербайджане невозможно рассматривать только через прямое противопоставление «патриархат — матриархат». Азербайджанское общество действительно во многом остается патриархальным, особенно если говорить о традиционных представлениях о роли женщины, семье, репутации и допустимых границах женской свободы.

Читайте также: какой получилась первая биеннале в Бухаре с точки зрения женского взгляда?

Но внутри этой системы существует очень интересный парадокс, который я бы назвала скрытым матриархатом: во многих семьях именно женщины являются хранительницами традиций, правил и представлений о том, какой должна быть женщина. Бабушка, мать, старшая сестра часто становятся теми, кто передает следующему поколению не только язык, культуру и семейную память, но и определенные ограничения: что можно женщине, чего нельзя, как она должна себя вести, что от нее ожидается.
При этом, эти женщины сами когда-то выросли внутри той же системы. Поэтому они могут передавать дальше то, что в свое время было передано им, иногда даже не осознавая этого.
художница Шахназ Агаева
В этом процессе страдание тоже может становиться наследуемым. Травма не всегда передается через какие-то очевидные действия. Иногда травма существует в молчании, в страхах, в запретах, в способе воспитания, в отношении к собственному телу, к выбору, к свободе. Женщина может не хотеть причинить боль своей дочери, но бессознательно воспроизводить модель, в которой сама выросла. Так определенный опыт может переходить из поколения в поколение, меняя форму, но сохраняя внутреннюю логику.

Читайте также: Художница Саша Павловская о своей выставке «Мама, поговорим?»
Шахназ Агаева, Объятия Гайи, 80х110 см, бумага Fabriano, угль, сангина. Посвящение греческой богини Земли произведение переплетает женщину с природой, символизируя глубокую, животворящую связь между женщинами и землей.

Шахназ Агаева, Пауза, 66х86 см, бумага Fabriano, угль, сангина. Картина изображает момент самопогружения и отстранения от внешнего мира, символизируя тихую силу размышления о себе посреди неумолимого ритма жизни.
Не являясь исключением из этой системы, я выросла в достаточно строгой и консервативной семье, и мой путь к искусству не был простым. За свое желание стать художницей и право самостоятельно выбирать свой путь пришлось заплатить сполна. Но, наверное, именно поэтому тема женского опыта постепенно стала для меня настолько естественной и личной.При этом я никогда не выбирала ее как заранее сформулированную идеологическую позицию. С детства я была очень наблюдательным человеком, замечала отношения между людьми, особенно внутри семьи, противоречия между тем, что говорилось, и тем, что происходило на самом деле. У меня постоянно возникали вопросы, на которые не получала ответов. Поэтому я привыкла искать их самостоятельно — сначала через наблюдение, а позднее через искусство. Возможно, именно это и стало одним из главных оснований моего художественного пути.
Я не ставлю перед собой задачу говорить за всех женщин или однозначно. Гораздо интереснее наблюдать, исследовать и находить те невидимые связи, которые существуют между личным опытом и опытом предыдущих поколений.
Сегодня для молодого поколения говорить о женской самостоятельности, выборе и праве на собственную реализацию действительно становится более естественно. Но мне кажется, что одного изменения внешних обстоятельств недостаточно. Нам еще предстоит разобраться с тем, что уже существует внутри нас и что мы сами, часто бессознательно, продолжаем передавать дальше.

И именно здесь для меня возникает пространство искусства — как возможность остановиться, посмотреть на этот механизм со стороны и задать вопросы, которые долгое время оставались без ответа.

Меня интересует парадокс: общество остается патриархальным, но именно женщины часто становятся носителями и передатчиками традиций, запретов и представлений о том, какой должна быть женщина. Так я пришла к теме межпоколенческой передачи травмы.
акварель на холсте

Графика как продолжение телесного опыта

Для меня графика и телесность связаны прежде всего через понятие следа. Тело оставляет след в пространстве, на поверхности, в памяти — и графическая техника по своей природе тоже работает со следом: давление, прикосновение, вдавливание, царапина, перенос изображения с одной поверхности на другую.

Поэтому мне интересно не столько буквально изображать тело, сколько передавать его состояние через саму материю изображения. В процессе работы поверхность может деформироваться, разрушаться, становиться неровной, приобретать плотность или, наоборот, исчезать. Эти изменения становятся своеобразным продолжением телесного опыта.

Читайте также: Женский взгляд на тело в искусстве
готовые к печати алюминиевые листы,
серия "Formes of silence"
Графика дает мне возможность работать с телом не только как с изображаемым объектом, но и как с ощущением. Фактура, рельеф, отпечаток, повторение одного и того же движения или намеренное нарушение поверхности позволяют говорить о напряжении, уязвимости, памяти и пережитом опыте без прямого повествования.

В этом смысле техника для меня не является только инструментом, который помогает создать изображение. Сам процесс печати, давление пресса, контакт материалов, сопротивление поверхности — все это становится частью содержания работы. Мне важно, что физическое действие, которое происходит во время создания произведения, в определенной степени сохраняется в самом изображении.
гравюра на картоне, 30x35 см,
серия Dolche far Niente
Именно поэтому я продолжаю обращаться к графике и экспериментировать с ее фактурными и техническими возможностями. Она позволяет мне говорить о телесном опыте через материальность, след и изменение поверхности, оставляя пространство для ощущения, а не только для буквального прочтения образа.

Больше чем грудь ...

Грудь для меня никогда не была исключительно анатомической или сексуальной частью женского тела. Именно поэтому мне было интересно обращаться к ней снова и снова, превращая ее в самостоятельный образ.

Грудь несет в себе слишком много смыслов одновременно. Это часть тела, которая с самого начала оказывается связана с представлением о женственности, материнстве, сексуальности, заботе и уязвимости. Но все эти значения существуют не только внутри самой женщины — они во многом формируются обществом и взглядом другого человека. Женское тело постоянно рассматривается, оценивается, определяется через определенные представления о том, каким оно должно быть.

серия "Formes of silence" на ярмарке
Blazar в Москве, 2026
Грудь постепенно перестала быть для меня изображением конкретной части тела. Она стала скорее формой, через которую я могу говорить о женщине и ее опыте. С одной стороны, грудь ассоциируется с силой жизни, кормлением, материнством, продолжением рода. С другой — это очень уязвимая часть тела, которая может становиться объектом контроля, оценки и даже стыда. В одном образе одновременно могут существовать забота и боль, сила и уязвимость, близость и отчуждение.

Наверное, поэтому я и не стремлюсь изображать грудь так, чтобы зритель сразу мог сказать: «Это просто женская грудь». Мне важнее, чтобы она постепенно превращалась в нечто другое — в знак, в рельеф, в повторяющуюся форму, иногда почти в абстракцию.

В этот момент она перестает быть объектом взгляда и становится носителем определенного опыта. И здесь для меня снова появляется связь с темой поколений. Женское тело не существует отдельно от той культуры и той семейной истории, в которой женщина выросла. Представления о теле, стыд, разрешения и запреты, отношение к материнству и собственной женственности — многое из этого мы получаем еще до того, как начинаем осознанно формировать собственное отношение к себе.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Грудь как символ, искусство и часть тела на выставке «Груди» на Венецианской биеннале 2024

Мои серии с грудями — это в конечном счете не столько о груди. Это о том, что женское тело может хранить и что через него может передаваться. О том, как тело становится своеобразным архивом личного и коллективного опыта.
И, возможно, именно поэтому мне интересно постоянно возвращаться к этой форме и искать для нее новое прочтение. Я не хочу закреплять за ней один конкретный символ.
Мне гораздо интереснее оставить ее открытой — чтобы в ней могли одновременно существовать женщина, мать, дочь, уязвимость, сила, память и опыт нескольких поколений

Про универсальность женского опыта:

Жизнь в Грузии и Турции позволила мне увидеть этот опыт шире. Я заметила, что при всех культурных различиях женские истории во многом повторяются. Поэтому сегодня моя работа начинается из очень конкретного азербайджанского опыта, но постепенно выходит к более универсальному разговору о женщине, теле, памяти и передаче опыта между поколениями.

В Турции я не ставила перед собой задачу специально встроиться в арт-сцену. Это произошло постепенно через выставки, биеннале, ярмарки и профессиональные контакты. А интерес к женскому искусству сегодня, безусловно, стал заметнее. Но для меня это не причина, по которой я выбрала эту тему. Я начала говорить о ней задолго до того, как она стала настолько востребованной в современном искусстве.

Читайте также: Художницы Турции от борьбы за карьеру к авангарду современных арт-практик

Доступные работы:

Читайте также: