Художницы Ирана: разрушение стереотипов и борьба за права женщин

До Исламской революции 1979 года Иран почти полвека являлся светским государством. Правительством Шаха осуществлялась ориентированная на Запад модернизация, были расширены возможности получения образования. В интернете распространяются фото, на которых видно, что иранские девушки одевались по европейской моде. В искусстве национальные художественные традиции также переплетались с западными веяниями. С 1958 по 1966 в Тегеране даже проводилась своя биеннале искусств, а в 1977 году был открыт Тегеранский музей современного искусства. После свержения монархии и прихода к власти религиозных лидеров, демократические свободы были существенно ограничены. Женщины по закону обязаны носить хиджаб (скромная одежда и покрытая голова) в публичных местах. За противодействие предусмотрены штрафы и наказания, а с 2024-го за «пропаганду неприкрытости» – смертная казнь. Из проектов художниц мы также узнали, что женщинам запрещено петь на публике.

Российский зритель мог познакомиться с иранским искусством «от классиков модернизма до авангардных женщин-художниц и современных мастеров» на двух последних выпусках ярмарки Cosmoscow. Однако, из нашего списка на ярмарке была представлена лишь прославленная художница-модернистка Монир Шахруди Фарманфармаян (1922-2019). На стенде Персидской секции мы познакомились с иранской галеристкой, которая согласилась помочь с доступом к архивам художницы в Тегеранском университете. Все иранки на ярмарке были светски одеты и свободно говорили по-английски. С началом протестов и последующим отключением интернета, наша переписка оборвалась. Что происходит в Иране сейчас, для всего мира остается неопределенным. Но за его пределами люди выходят на митинги, выступают в поддержку протестующих. Заметную роль в этом движении играют иранские активистки и художницы, проживающие за рубежом. Если заглянуть в соцсети обладательницы Золотого Льва Венецианской биеннале Ширин Нешат, она регулярно публикует видео и публикации в их поддержку и выступает за права женщин. Разумеется, все художницы из нашей подборки живут и работают за пределами Ирана, и скорее всего, никогда не смогут вернуться. У нескольких из них (Ширин Нешат, Парастоу Форухар) были казнены родители. И даже Монир Фарманфармаян смогла вернуться на родину в весьма преклонном возрасте, и на то была веская причина ...

Начать разговор о женщинах в иранском искусстве необходимо с Монир Фарманфармаян, которая является единственной иранкой, чья персональная выставка прошла в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке. Ее работы хранятся в MoMA, Метрополитен, Тейт Модерн. А в 2015 году она вошла в список «100 женщин» BBC. Ее небольшая зеркальная работа была показана на ярмарке Cosmoscow в Москве этой осенью, но скорее всего российской публике ее имя остается неизвестным.

Монир Шахруди происходила из аристократической семьи, близкой к Шаху. В 1944-м девушка окончила Факультет изящных искусств Тегеранского университета и уехала в Нью-Йорк, где в 1950-м вышла замуж за иранского художника Манушера Йектая. Брак продлился 3 года. В период ее становления в Нью-Йорке с 1945 по 1957-й, она познакомится с такими художниками, как Милтон Эвери, Виллем де Кунинг, Джоан Митчелл, Луиза Невельсон, Барнетт Ньюман и, позднее, с Энди Уорхолом. В 1957-м вернется в Тегеран, чтобы выйти замуж второй раз – за юриста Аболбашара Фарманфармаяна.

Вернувшись домой, она найдет вдохновение в мозаиках мечети Шах Чарег в Ширазе, и станет создавать работы из неровного зеркального материала, который используется в убранстве мечетей. Это и принесет ей наибольшую известность. Она станет получать заказы в Иране и приглашения на выставки в Европе и США.

Но Исламская революция 1979 года стала причиной 26-летего изгнания Монир. Вместе с мужем они находились в Нью-Йорке и не могли вернуться. Их дом в Тегеране был конфискован вместе со всеми работами, которые там находились. На многие годы ей придется забыть о работе с традиционными ремеслами, потому что вдали от Ирана она не сможет найти материал для зеркальных работ. С 1979-го по начало 2000-х она будет вынуждена сосредоточиться на живописи, коллаже, дизайне ковров и текстиля.

После смерти мужа в 1991-м, а также в связи с относительным послаблением на родине, она начнет приезжать домой. И в 2004, в возрасте 82 лет, она вернется насовсем, чтобы возобновить работу своей студии и вновь начать работать с местными мастерами, среди которых были и те, с кем она работала в 1960-е. 30 лет в изгнании – чтобы вернуться к делу своей жизни!

Несмотря на преклонный возраст, она бросила все силы на создание своего музея, который открылся в 2017 году, то есть за 2 года до ее смерти. Свое наследие она завещала Тегеранскому университету.

Источник: сайт Monir Museum

Еще одна известная иранская художница, которая сформировалась за границей и там же построила свою карьеру. После учебы в Школе искусств Челси в Лондоне в (1976-1979 гг) Ширазе Хушьяри весьма скоро зарекомендовала себя в авангарде молодого поколения британских скульпторов.

Ее объекты были включены в такие важные выставки, такие как Aperto '82, XL Venice Biennale в 1982-м и «Маги Земли» в Центре Жоржа Помпиду в 1989-м. В 1994 художница вошла в шорт-лист премии Тернера.

Ширазе Хушьяри – регулярная участница мировых биеннале (Сан-Паулу, 1996; Сидней, 2010; Венеция, 2013 ) и выставок в музеях по всему миру.

В 2004-м ее скульптуры были показаны в Тегеранском музее современного искусства на групповой выставке «Поворотные моменты британской скульптуры 20-го века». В 2016-м она выполнила проект рождественской елки для Tate Modern.

Источник: сайт художницы

Одна из самых известных иранских художниц, которая запрещена в родной стране. Ширин Нешат родилась в Иране в 1957, в 17 лет в 1975, уехала на учебу в США. Ее отец был высокопоставленным военным офицером. После Исламской революции 1979 году его казнили. Эта утрата и жизнь в изгнании глубоко повлияли на творчество художницы. Приехать на родину она смогла только в середине 1990-х, и произошедшие социальные перемены ее шокировали.

В своих фото, видео, инсталляциях и перформансах Нешат осмысляет проблемы идентичности, религиозности, женственности. Признание ей принесла фотографическая серия «Женщины Аллаха» (1997), где женские тела исписаны поэтической каллиграфией.

В 1999 она станет обладательницей Золотого Льва 48-й Венецианской биеннале за видеоинсталляцию «Турбулентность». Работа состоит из двух экранов: на одном мужчина исполняет персидскую песню о любви перед аудиторией, на втором женщина молча смотрит в пустой зал и затем поёт без слов.

В 2009 вышла ее первая драматическая картина «Женщины без мужчин» (2009), которая получит Серебрянного льва Венецианского кинофестиваля. Это история о четырех женщинах, которые порывают с традициями и берут судьбу в собственные руки.

После убийства Махсы Амини художница присоединилась к движению «Женщина, жизнь, свобода». В видео 2023 года «Ярость» зритель видит как разъяренная толпа выплескивает свою ярость в танце под нарастающую музыку. Несмотря на международное признание, в родной стране ее искусство под запретом, а сама она никогда не сможет вернуться из-за страха преследования.

Родители Парастоу Форухар были известными активистами против режима. В 1998 году обоих жестоко убили в собственном доме. Художница живет в изгнании в Германии, и ее искусство наполнено страданиями, которые сложно себе вообразить. В продолжающемся в течении длительного времени перформансе «Письменная комната» в технике каллиграфии художница медитативно пишет на стене надписи. Эта практика создает терапевтический эффект избавления от страданий.

В серии фотографий «Лебединая наездница» 2004 женщина в чадре плывет верхом на огромном белом лебеде. Как из сказки о гадком утенке, это история об изгое, который на самом деле является прекрасным лебедем. Здесь также можно увидеть цитату на Лоэнгрин а Рыцаре Лебеде.

Четырехчастная фотографическая работа «Пятница» демонстрирует фрагмент роскошной ткани чадор с цветочным мотивом черным по черному. Сквозь струящуюся ткань проступает рука, но остается ощущение тревоги, потому что не понятно это нежное прикосновение - поглаживание, или рука нервно сжимает ткань? Фрагменты тела, которые остаются скрыты, символизируют то, что нельзя показать.

Пятница для мусульман в некотором смысле то же самое, что воскресенье для христиан. Это день отдыха, который нужно провести с семьей и нарядно одеться. Но это также день, когда в мечети совершаются долгие пятничные молитвы и проповеди. День, когда призывают к морали и послушанию.

Источник: сайт художницы

Ньюша Тавакольян - фотограф-самоучка. Ей было всего 16, когда она начала сотрудничать с иранской прессой, снимая партизан в Курдистане и Сирии. Позже ее переманили New York Times. Тавакольян является заметной фигурой фотожурналистики, известной за освещение острой проблематики, от проблем, с которыми сталкиваются женщины в Иране и во всем мире, до последствий напряженности в зонах конфликтов. За свою карьеру Ньюша Таваколян получила множество наград, таких как премия Carmignac Gestion, премия принца Клауса (главный лауреат) и несколько международных фотопремий.

Леденящий ужас испытываешь от ее серии «Свободное падение в Самбуру», которая повествует о племени Самбуру в Кении, где более 90% юных девочек подвергаются «женскому обрезанию», после чего родственники продают их замуж. Провозащитная организация Фонд помощи девочкам Самбуру спасает девочек, как тех, кто смог сбежать из дома, но большинство жертвы калечащих операций на половых органах. На первом фото: молодые матери держат своих детей после того, как организация смогла уберечь их и увезти в убежище. По местным традициям девочки, которые не подверглись женскому обрезанию, украшаются бисером, что означает «временную помолвку», позволяя мужчинам заниматься с ними сексом. Если они беременеют, такой ребенок должен быть убит.

Ньюша Тавакольян снимает не только документальный жанр. Ее работы сочетают в себе художественное и документальное, размывая границы между реальностью и воображением.

Серия «Слушай» (2010-2011) - обложки музыкальных альбомов несуществующих певиц. Художница словно дает им голос, чтобы женщины могли быть услышаны.

Сохейла Соханвари также покинула Иран в 1978 году в возрасте 14 лет, чтобы учиться в Великобритании и не смогла вернуться на Родину, где осталась ее семья и родственники. Поэтому важной частью ее серий стали семейные снимки.

Художница использует в качестве материала для своих работ сырую нефть. Этот самый ценный товар современности касается каждого в разных аспектах - экономическом, политическом, экологическом и социальном.

В другой своей серии она пишет портреты и жанровые сцены иранок в том виде, в каком они были до революции и до ее отъезда. Столкнувшись с политическими событиями и травмами современной иранской политики, она также документирует протесты в социальных сетях, призывая к глобальной осведомленности на фоне репрессий.

Источник: сайт художницы